Децентрализованная «мозаичная оборона» Ирана

Министр иностранных дел Ирана Сейед Аббас Арагчи в своей публикации на Х кратко изложил мысль, характеризующую оборонную стратегию страны: «У нас было два десятилетия, чтобы изучить поражения американской армии непосредственно на востоке и на западе от нас, и мы извлекли уроки. Бомбардировки нашей столицы не снижают нашу способность вести войну. Децентрализованная «мозаичная оборона»  позволяет нам самостоятельно определять, когда и как закончится конфликт».

Иранская «мозаичная оборона» – это система, рассчитанная на выживание даже после уничтожения ключевых командиров и штабов. Она опирается на сеть полуавтономных региональных штабов и позволяет сохранять управление войсками, контролировать уровень эскалации и вести длительную войну на истощение.

Концепция начала формироваться после анализа операций США в Ираке и Афганистане, а также под влиянием более раннего опыта войны с Ираком. В ходе той войны иранское руководство столкнулось с проблемами централизованного управления крупными силами и слабой координации между фронтами. Этот опыт показал уязвимость жесткой вертикали управления. Позднее быстрый демонтаж режимов в Ираке и Афганистане армией США подтвердил для Тегерана другую угрозу – возможность разрушения политического и военного центра ударами по ключевым узлам власти. В середине 2000-х годов эти выводы были институционализированы в рамках реформ, инициированных генералом Джафари, директором Центра стратегии КСИР, а впоследствии командующим КСИР с 2007 по 2019 годы. 

Американский подход традиционно исходит из логики быстрого разрушения центрального управления противника по принципу «пала столица – падет режим». Именно на этом во многом строились кампании США в Ираке и Афганистане. 

Израильский подход, применяемый на протяжении многих лет в Ливане, Йемене, на палестинских территориях, а также против Ирана, в значительной степени опирается на стратегию масштабных разрушений и точечных ликвидаций, проистекающих из принципа «убитый лидер – мертвая структура», предполагая, что устранение лидеров приводит к дезорганизации всей структуры.

Иранская стратегия стремится нивелировать оба подхода. Структурно система опирается на сеть провинциальных командований, связанных с местными подразделениями КСИР, армейскими силами, органами безопасности и добровольческими формированиями. В рамках концепции система управления была реорганизована в сеть из 31 отдельного командования – одно тегеранское командование и тридцать для каждой из провинций Ирана. 

Основная цель этой реструктуризации заключалась в укреплении сплоченности подразделений на местном уровне и предоставлении командирам большей свободы действий для реагирования на возможные угрозы – как внешние, так и внутренние. Это создает территориально укорененную систему управления, способную функционировать даже при разрушении центральных штабов. Подобную модель можно описать и как форму «распределенной войны», где способность выдерживать или наносить удары и принимать решения распределена между множеством узлов системы, что снижает её уязвимость для обезглавливающих ударов.

Иран также исходит из того, что Израиль не способен самостоятельно вести масштабную наземную войну против него. США, как правило, делают ставку на авиацию, высокоточные удары и силы специальных операций. При этом ведение длительной наземной кампании на расстоянии тысяч километров от США требует сложной логистики и политической устойчивости, что создает для Вашингтона дополнительные ограничения. 

В этих условиях Иран делает первоочередную ставку на распределенные средства дальнего поражения, прежде всего баллистические и крылатые ракеты, а также беспилотные системы, способные наносить удары по военной инфраструктуре противника на значительном расстоянии.

Принципы и структура обороны

Иранская система обороны строится таким образом, чтобы переживать точечные ликвидации, удары по инфраструктуре и разрушение отдельных центров управления, сохраняя способность к оборонительным и наступательным операциям на протяжении длительного времени.

Основные принципы системы: 

• автономия региональных штабов при сохранении единой стратегической линии; 
• распределенная оборона и инфраструктура, включая использование сложного рельефа, подземных объектов и рассредоточенных баз.
• значительная часть ракетных сил и складов размещена в укрепленных подземных комплексах, что усложняет их уничтожение даже при массированных авиационных ударах;
• асимметричная тактика при наземном вторжении – мобильность, маскировка, удары из засад;
• ориентация на длительную войну на истощение;
• взаимодействие с добровольческими структурами (прежде всего Басидж);
• координация с союзными структурами в регионе, которые формируют внешний фронт давления на противника – Хезболла в Ливане, Силы народной мобилизации в Ираке и движение Ансар Алла в Йемене.

При всей децентрализации система не предполагает полной автономии отдельных штабов. Существует единый стратегический план, который реализуется всеми элементами структуры. Центральные координаторы при необходимости корректируют действия региональных командований, перераспределяют ресурсы и принимают решения о повышении или снижении уровня эскалации.

Одной из ключевых задач такой системы является также лишение противника возможности быстро завершить конфликт. Вместо короткой кампании противник может получить затяжную войну, где фактор времени, географии и мобилизованности внутренней системы могут начать работать в его пользу. Регулярные ракетные и беспилотные удары, действия союзных сил в регионе, давление на энергетическую инфраструктуру постепенно повышают экономическую, военную и политическую стоимость войны для противника.

Стратегия затяжного конфликта и управление эскалацией

На данном этапе Иран стремится навязать темп конфликта и в какой то степени регулировать эскалацию. С начала конфликта 28 февраля ответные действия формируются таким образом, чтобы постепенно реализовывать стратегию Тегерана и навязывать противнику длительную конфронтацию.

США и Израиль на порядок превосходят Иран по технологическим возможностям, качеству вооружений и разведывательным системам. Однако в логике затяжного конфликта Тегеран может обладать структурным преимуществом. Для Вашингтона длительная война требует дорогостоящего развёртывания сил, сложной логистики, экономических затрат и мобилизации ресурсов, тогда как для Ирана оборона собственной территории, использование распределенных сил и более низкая стоимость военных операций снижают цену продолжения конфликта, даже несмотря на более высокие собственные человеческие потери. 

С другой стороны, трудно предсказать, как долго Иран сможет удерживать устойчивость под постоянным давлением, особенно с учетом угроз ещё более интенсивных ударов со стороны США и Израиля. Несмотря на все плюсы, «мозаичная» модель крайне зависима от единства власти и населения и лояльности на местах. В условиях долгой войны и экономического кризиса децентрализация также может превратиться в проблему. 

Социально-экономическое давление или внутренние протесты могут подорвать систему быстрее, чем внешние удары. Децентрализация войск эффективна при условии сплоченности государства, силовых структур и общества; если она ослабнет, система может начать распадаться.

На текущем этапе стратегия позволяет Ирану частично влиять на динамику конфликта, превращая атаки противника в ответные удары и в долгосрочную борьбу на истощение.