Почему Пашинян показывает оружие и укрепления

На этой неделе премьер-министр Армении Никол Пашинян заявил во время правительственного часа в парламенте, что значительное число граждан обратилось в правительство с просьбой увидеть приобретённые Арменией вооружения и построенные инженерные укрепления. По его словам, для этой цели в ближайшее время будет организован специальный показ, добавив, что министр обороны Сурен Папикян направил аналогичное предложение депутатам.

Поводом для такого заявления послужило недавнее интервью бывшего президента Сержа Саргсяна, в котором тот подчеркнул, что в первые часы войны 2020 года Армения потеряла значительное число систем ПВО, что свидетельствует о неготовности и слабом управлении. Пашинян использовал эти слова как орудие для популистской атаки, что вполне характерно для его политического стиля, особенно накануне парламентских выборов летом 2026 года.

Когда кто-то из бывших руководителей затрагивает тему обороны, Пашинян включает завидную реактивность, стремясь укрепить собственную позицию «альтернативы старому режиму». 

Инициатива Пашиняна показать всем желающим новые вооружения и укрепления не имеет отношения к оборонной политике и служит частью информационно-политической технологии: способом конвертировать военные закупки и инженерные сооружения во внутренний политический капитал. 

Практически никто не отрицает, что Армения действительно ведет и планирует продолжать вести масштабные закупки вооружений, прежде всего у Индии и Франции. Речь идёт, в частности, о системах противовоздушной обороны, ствольной артиллерии, ракетных системах залпового огня, средствах связи и оптике. Армения проводит перевооружение своей армии после череды поражений и утраты многих вооружений – а в некоторых сферах переходит на новые стандарты.

Однако масштабы поставок не формируют новую систему обороны. Сами реформы уже который год продолжают оставаться в лучшем случае выборочными и частичными. Например, многострадальная проблема замены военной формы армянской армии решается уже почти третий год, что наглядно демонстрирует медлительность даже в вопросах, не требующих сложных военно-технических решений. Тем не менее, правительство делает акцент на закупках и строительстве укреплений, преподнося это как доказательство становления армии и личной эффективности премьер-министра. Но дело в том, что это обычный рабочий процесс для любой нормальной страны, которая ставит перед собой цель защитить свои территории от возможной агрессии. 

Интересно, что группы граждан формировались для просмотра тех же укреплений и раньше, в основном из лояльных или хотя бы нейтральных участников: студентов, блогеров, журналистов, политологов, представителей неправительственных организаций. Такие группы собирали и отвозили для показа инженерных укреплений на границе с Азербайджаном. В результате правительство создавало эффект «Свидетелей Бетона»: большая часть из ограниченного числа людей, побывавших на таких мероприятиях, становятся ретрансляторами увиденного. Их рассказы о неприступных бастионах расползаются «в народ» и воспринимаются как независимое подтверждение, усиливая доверие к власти через механизм пересказывания. Такая технология, хоть и временно, но обеспечивает правительству положительный информационный фон.

Показ вооружений и укреплений желающим лицам – еще один инструмент отвлечения внимания от главных системных проблем армии: качества подготовки военнослужащих, кадровой политики и стратегического управления. Вместо анализа эффективности и глубинных реформ происходит демонстрация материальной части, и это уводит дискуссию сторону эмоций и визуальных эффектов.

В этом контексте возникает вопрос: каким образом подобная акция даст обществу реальное представление о состоянии боеспособности, или, как стало модно говорить, «обороноспособности» армии?

Показ – это демонстрация материальной части, а боеспособность является комплексным показателем. Она подразумевает (помимо наличия вооружений и укреплений) интеграцию в единую систему управления, подготовку личного состава, логистику, мобилизационные боеспособные резервы и способность к длительному бою. Показ может ответить на вопрос «что у нас есть?», но не ответит на более важный вопрос – «как это работает вместе?»

Слабые места армии 2020 года были не только в отдельных устаревших системах – и даже не в отсутствии высокотехнологичных вооружений и надежных укреплений на ряде направлений – а в управлении, подготовке личного состава к мобильной войне, готовности резерва, эффективности разведки, и т.д. А ещё в том, насколько быстро принимаются решения, развертывается техника, и поддерживается темп боя.

Реальная боеспособность измеряется постоянными учениями, а это требует ежедневной практики и институциональной работы. 

Возможно, часть логики действий Пашиняна заключается в оправдании расходов бюджета и эффективности использования налогов. Его коллега – президент Азербайджана Ильхам Алиев – часто проводит у себя парады и показы вооружений, но они ориентированы на демонстрацию силы и внутреннюю мобилизацию. У него нет проблем с оправданием военных расходов, а у азербайджанского общества не возникает запроса о прозрачности бюджетных расходов, просто потому что формировать такие запросы некому – все в тюрьме или в эмиграции. Но, например, в Израиле практически нет показов вооружений и парадов. Траты на оборону там контролируются через независимые парламентские комиссии и внутренние отчёты, потому что страна делает упор на эффективность и боеготовность, а не на предвыборное зрелище.

Следовательно, Пашинян своей инициативой превращает реальные внешнеполитические и военные шаги – закупки, укрепления, военно-технические контакты – в политический спектакль в преддверии выборов.

В текущих условиях показы вооружений и железобетонных конструкций выглядят также действием, призванным убедить общество, что после поражений 2020 и 2023 годов «всё идет к лучшему и стало лучше, чем было» и может даже по переустройству общественного сознания, где «поражение это победа».

При этом вопросы о стратегических просчетах и ответственности за провалы и поражения уходят на второй план и отправляются в архив.

Эдуард Аракелян является военным экспертом ереванского Регионального центра демократии и безопасности.