Почему Москва недовольна миссией ЕС в Армении, но приветствует TRIPP?

Аршалуйс Мгдесян

Когда в начале 2023 года на армяно-азербайджанскую границу прибыли европейские наблюдатели, Москва отреагировала резко. Российские дипломаты обвиняли Европейский союз в организации «шпионажа», государственные СМИ говорили о размещении «миссии НАТО», а прокремлевские Telegram-каналы предупреждали, что «Армению втягивают в западную ловушку».

Два года спустя, когда США объявили о масштабной транспортно-экономической инициативе между Арменией и Азербайджаном – проекте Trump Route for International Peace and Prosperity (TRIPP) – тон Москвы оказался куда мягче. Однако на уровне неофициальных заявлений осторожный скепсис и критические оценки сохранились, хотя и в приглушенном виде.

«Армения – наш союзник, – заявил российский вице-премьер Алексей Оверчук в августе 2025 года. – Если этот проект полезен нашему партнёру, мы, конечно, поддержим».

Контраст между жёсткой риторикой в адрес гражданской миссии ЕС и относительно благожелательным отношением к более масштабной инициативе, продвигаемой США, на первый взгляд демонстрирует парадокс российской внешней политики на Южном Кавказе.

Сокращение российского присутствия

Во время событий сентября 2022 года, когда азербайджанские войска вторглись на территорию Армении и заняли ряд высот вдоль границы, Ереван обратился за помощью к своему союзнику – России – и к возглавляемому ей военному блоку ОДКБ, рассчитывая на военную поддержку – однако её не последовало.

После событий сентября 2022 года армянское руководство впервые публично усомнилось, можно ли по-прежнему считать членство в ОДКБ серьезной гарантией безопасности. 

Разочарование привело к пересмотру курса. В 2023 году Армения заморозила участие в ОДКБ, а спустя год заявила о безвозвратности этого курса. «Мы уже считаем себя вне ОДКБ… Возврат невозможен», – заявил премьер Армении Никол Пашинян в декабре 2024 года.

Параллельно Ереван начал сокращать присутствие российских пограничников и допустил на свою территорию новый формат – гражданскую миссию ЕС численностью около 200 человек, призванную наблюдать за обстановкой на границе с Азербайджаном. 

Миссия ЕС была развернута в конце 2022 года в пилотном режиме, а уже в начале 2023-го получила полноценный статус с двухлетним мандатом. На этом фоне напряженность в армяно-российских отношениях продолжала расти, сопровождаясь взаимными информационными атаками и резкими официальными заявлениями.

Это привело резкому сокращению военно-технического сотрудничества Еревана с Москвой, а военное присутствие России в Армении начало уменьшаться. К середине 2024 года Ереван прекратил совместное патрулирование с российскими пограничниками на линии соприкосновения с Азербайджаном, распорядился об их выводе из аэропорта «Звартноц» и снял их с КПП на границе с Ираном и Турцией. Армения впервые с момента обретения независимости подключилась к охране границы с Ираном, начав совместное патрулирование с российскими пограничниками. Прежде этот стратегический участок находился под единоличным контролем Москвы.

На фоне усиливающегося недоверия в отношениях Москва и подконтрольные ей медиа сосредоточились на более жесткой линии критики. Российские официальные лица и СМИ не раз называли миссию ЕС «шпионской инфраструктурой» Запада в регионе. В этом отношении оценки Москвы во многих случаях практически полностью совпадали с нарративами Баку.

Почему миссия ЕС вызвала раздражение Москвы

С самого начала, с января 2023 года, EUMA стала объектом ожесточенной критики Кремля. Тогда российский МИД осудил миссию как «дестабилизирующий фактор», который «усилит конфронтацию». В июне 2024 года замминистра иностранных дел Михаил Галузин заявил, что наблюдатели ЕС «ведут шпионаж против России, Ирана и Азербайджана».

К 2025 году официальный представитель МИД Мария Захарова повторяла эти обвинения уже регулярно: «Они шпионят за соседними странами и, разумеется, не отчитываются перед Ереваном».

Российские телеканалы и телеграм-каналы подхватили этот нарратив, фактически называя инициативу «миссией НАТО» под прикрытием гражданской миссии. Подозрения усилились после того, как к миссии присоединились представители Канады – страны-участницы НАТО, не имеющей отношения к Евросоюзу. Для Москвы это стало удобным поводом говорить о «военном следе».

На деле, как отмечают аналитики, раздражение Москвы вызвано не столько мнимым "шпионажем", сколько постепенной утратой влияния в регионе. В этой связи нельзя не упомянуть Европейский фонд мира (EPF) – механизм, с помощью которого Армения уже второй год получает оборонную поддержку. Это превращает Брюссель из пассивного наблюдателя в активного игрока в сфере региональной безопасности.

Миссия ЕС в сочетании с инструментами Европейского фонда мира, по мнению экспертов, символизирует диверсификацию системы безопасности Армении и отход от многолетней российской монополии в этой сфере. Её размещение фактически стало первым случаем после распада СССР, когда связанная с безопасностью западная структура появилась в Армении без хотя бы молчаливого согласия Москвы. 

Также в этом контексте важно учитывать интересы Евросоюза, который оказывает активную политическую, финансовую и военную поддержку Украине в её затяжной войне с Россией, продолжающейся уже почти четыре года. 

Когда в игру вступили США

Тем временем, когда Вашингтон объявил о собственном проекте в регионе, реакция Москвы оказалась куда более сдержанной.

Проект TRIPP, объявленный в августе 2025 года в ходе подписания лидерами Армении, Азербайджана и США декларации о мирном урегулировании конфликта, предполагает возобновление и модернизацию логистических маршрутов между Арменией и Азербайджаном при финансовой и технической поддержке США.

Вместо обвинений во «вмешательстве» российские официальные лица избрали прагматичный тон.

«Мы изучим детали, – заявило в сентябре российское посольство в Ереване. – Если проект способствует стабильности, Россия готова сотрудничать».

Многие в регионе были удивлены такой сдержанной реакцией Кремля – тем более что американская инициатива выглядит куда масштабнее. 

Такое различие политолог и замдиректора Института Кавказа Сергей Минасян объясняет "фактором США". Речь идет прежде всего о стремлении российского руководства продолжать диалог с администрацией Дональда Трампа в переговорах по Украине. Таким образом, география и предмет торга становятся значительно шире.

«В данном случае Россия имеет дело с США, с которыми ведет переговоры по Украине, и, очевидно, видит возможность спроецировать этот формат взаимодействия и на наш регион. Отсюда и более благосклонное отношение, и конструктивный настрой», – пояснил Минасян в беседе с CivilNet.

Сравнение риторики Москвы

Линия / рамка	EUMA (миссия ЕС)	Источник / дата	TRIPP (проект США)	Источник / дата
Геополитический контекст	«Развёртывание миссии ЕС лишь усилит конфронтацию».	МИД РФ, 26 янв 2023 (mid.ru)	«Армения - наш союзник; если проект ей полезен, мы его поддержим».	А. Оверчук, 15 авг 2025 (1lurer.am)
Характер присутствия	«Миссия ЕС шпионит против России, Ирана и Азербайджана».	М. Галузин, 4 июн 2024 (tass.ru)	«Мы сформируем позицию, когда будут известны детали».	Посол С. Копыркин, 30 сен 2025 (arka.am)
Легитимность / мандат	«Брюссель стремится вытеснить Россию из региона».	Заявление МИД РФ, янв 2023 (kommersant.ru)	«Россия готова к консультациям по параметрам TRIPP».	МИД РА, 16 дек 2025 (Спутник)
Тональность	Более агрессивная, обвинительная, конспирологическая.	—	Более сдержанная, прагматичная, кооперативная.	—
Характеристика проекта	«Военизированная операция НАТО под прикрытием ЕС».	2024 (euvsdisinfo.eu)	«Экономико-транзитная инициатива».	2025 (reuters.com)

Логика “парадокса”

Эксперты считают, что расхождение в позициях объясняется не принципами, а вопросом влияния.

Европейские наблюдатели были развернуты практически мгновенно после пограничных столкновений 2022 года, заняв нишу, на которую претендовала миссия ОДКБ.

«Для Москвы, которая предлагала направить туда наблюдателей ОДКБ – хотя Армения запросила военную помощь – выбор Еревана в пользу европейского мониторинга был воспринят как прямой вызов», – сказал политолог и руководитель «Регионального центра демократии и безопасности» в Ереване Тигран Григорян, при этом добавив, что более сдержанное отношение Москвы к TRIPP продиктовано также заметным скептицизмом в отношении американской инициативы. 

«В Кремле не до конца верят в реальность осуществления этого масштабного проекта и рассматривают его как отдаленную перспективу. А на текущем этапе Россия пытается интегрироваться в новую реальность, используя первые шаги к разблокировке коммуникаций, в виде снятия запрета на транзит грузов через Азербайджан в Армению – для решения прикладных задач, таких как транспортировка зерна. Это позволяет Москве сохранять лицо и демонстрировать статус ключевого игрока в вопросе региональных коммуникаций, не вступая в прямую конфронтацию», – пояснил он.

Иными словами, когда западное присутствие замещает российское, Кремль воспринимает это как угрозу. Но когда оно дополняет или оставляет возможность для участия, Москва спокойно соглашается.

Важно и то, когда было анонсировано американское участие. К середине 2025 года, после двух лет напряжённости, Ереван и Москва начали восстанавливать рабочие отношения. Россия, в целом увязшая в войне в Украине и ищущая дипломатические выходы, по мнению комментаторов, также не хочет новых обострений с соседями и партнерами, которые будут отвлекать ее от украинского направления – главного внешнеполитического приоритета для российского руководства. 

Еще один фактор, отмечают наблюдатели, – изменившаяся атмосфера на линии Москва–Вашингтон. После прихода к власти Дональда Трампа риторика российских официальных лиц в адрес США стала заметно более сдержанной, а контакты по отдельным региональным направлениям, в том числе по Южному Кавказу, стали подаваться как потенциально рабочие, а не заведомо конфликтные. Это дополнительно снижало стимул публично атаковать проект TRIPP как «американское вмешательство».

Эту логику политолог Тигран Григорян, по словам немаловажную роль играет и личность американского лидера. Эксперт подчеркнул, что на данный момент именно Европа стала для России главным идеологическим противником.

«В то же время подход Дональда Трампа, основанный на концепции “зон влияния” и отказе от ценностной повестки, психологически понятнее и комфортнее для российского руководства», – сказал он в беседе с CivilNet.

Еще один фактор, на который указывают наблюдатели: и Армения, и Россия публично не отвергают возможность работать вместе в рамках TRIPP. Армянские власти подчеркивают, что рассматривают участие России в процессе разблокирования коммуникаций в регионе не как угрозу, а как часть инфраструктурного решения. 

В октябре министр иностранных дел Армении Арарат Мирзоян заявил, что Ереван обсудит с Москвой «возможные направления сотрудничества» по проекту «Маршрут Трампа во имя международного мира и процветания» и, в частности, вопросы использования российской железнодорожной инфраструктуры.

Искусство избирательного возмущения

Контраст между реакциями Москвы на миссию ЕС и на проект США в Армении показывает, как меняется российская политика: идеологическая враждебность уступает место прагматизму.

Когда Кремль чувствует угрозу своему влиянию, он обвиняет Запад в шпионаже и «расшатывании региона». Но если проект дает возможность сохранить влияние или участие – риторика смягчается.

В связи с этим Армения, как отмечают наблюдатели, не может не учитывать подобную избирательность Москвы – красные линии Кремля Определяются не союзническими обязательствами, а скорее возможностью сохранения сфер влияния.

Интересно, что в настоящее время Россия, судя по ее реакции, видит бо́льшую угрозу в Брюсселе, чем в Вашингтоне. Не потому, что Европа сильнее, а потому что она действует там, где Москва прежде не имела конкуренции.